Below are the 16 most recent journal entries recorded in satan_wife's LiveJournal:

Thursday, June 4th, 2009
9:06 pm	Ягодные серьги. Ещё моя сказочка. Давным-давно, когда Лесной Царь был молод, Природа создала для него серьги из нанизанных на лунную нить ягод: солнечно–желтой морошки, черники, синей, как крыло ночи, дымчатой голубики, вороники, темной снаружи и светлой внутри, ядовитого волчьего глаза и брусники, круглой и алой, как капельки крови. Глядя, как длинные серьги сливаются в танце с длинными пепельными волосами, Природа шептала Царю: с этих подвесках твоя сила, твоя власть, твоя забота. Минули тысячелетия, дымные волосы Лесного Царя посветлели, острозубый венец разросся тяжелой кроной, в ветвях которой клубился фиолетовый туман, борода упала в дол тонкими белыми лентами, но лицо, светлое, точно коралл, и румяное, точно коралл, оставалось молодым и гладким, ибо не чувства владели Царем, - он владел ими. Однажды Царь встретил Черную Важенку, принцессу рода Черных Оленей из ягелевых тундр, и захотел жениться на ней. Взойдя с молодой супругой на брачный камень, он снял с подвески ягоду брусники, алую, как кровь, раздавил ее и провел по телу Царицы окрашенным пальцем, обводя смелые груди и повторяя срединную линию живота. Осмелев, Царица сняла с мужниной подвески ягоду морошки и проглотила, щурясь от удовольствия. В положенный срок морошка дала всходы, - Черная Олениха дала жизнь Черной Принцессе, старшей дочери Лесного Царя, но сама потеряла дыхание и превратилась в кости, на которых пророс пышный светящийся ягель. Крона Царя разветвилась вширь, как рога зрелого оленя, веки его стали каменными, небесно-серые глаза подернулись вечерним серебром. Серьги еще удлинились, хотя несколько ягод с них, нанизанных на снежный волос, он одел на грудь Старшей Принцессы в ночь ее рождения. Долгие годы он избегал брака, предаваясь мрачным увеселениям в компании темных порождений природы, наиболее близких к земле. В их числе оказалась и Королева Червей, выползшая из-под болотных кочек, вечно окруженная роем мошкары. Руки и ноги ее были украшены свернутыми мокрицами, сверкавшими, как драгоценные камни, глаза опалесцировали мертвенным светом, в липких прядях мерцали блуждающие огни. Бледная Королева возжелала Лесного Царя. Сварив из поганок и комаров горькое зелье, она растворила в нем несколько речных жемчужин, обладавших свойством вызывать страсть, капнула в варево сизой крови и во время очередной пирушки опоила Царя. Спустя несколько лет Королева Червей понесла, и владыка привёл ее к брачному камню. Сняв с подвески ягоду вороники, бледную внутри и черную снаружи, он размял ее и запятнал кольчатые телеса нареченной. Кости Черной Оленихи зашевелились в мерзлоте. Старшая Принцесса оборвала молодые листочки с огромного пня, служившего царским троном, и втоптала их в мох. Королева Червей воцарилась на древесном троне, на котором больше не распускались листья, но вскоре распустился цветок, в центре которого лежала маленькая девочка с кудрями цвета золотых крапин на сколе породы. В уши девочки Царь продел два серебряных волоса с подвесками из ярких брусничин, и лес признал Младшую принцессу, дочь своего владыки и Королевы Червей. Жизнь в лесу рождалась и умирала, следуя заведенному порядку. Дети взрослели. Черная Принцесса росла сама по себе, отстраненная мачехой от двора. Младшая, Белая Принцесса, дни напролет возилась с червями и каракатицами в материнской спальне. Иногда сестрам разрешали поиграть вместе, - радости не было предела. Постепенно черви и гады заполонили лужайки дворца, ускользая из неловких ручек ребенка, сбегая из кармана маленького фартука, сшитого из разноцветных листьев, отделяясь от волочащихся рукавов и шлейфа Королевы червей. Болотистая местность ширилась, захватывая мокрыми щупами некогда цветущие равнины. Царь-олень всё чаще застывал каменным идолом, впадая в тоску, и тогда лесные обитатели никли под дробью бесконечного дождя. Впрочем, не все: подданным Белой Королевы сырость шла на пользу, они жирели и лоснились, наливаясь победительной силой. Так было, когда во владения Царя заглянула Хозяйка Миров в обличье Алой Девы, - и вовремя. Страдающий Царь не придумал ничего лучше, чем раствориться в Природе, лелея тайную надежду возродиться, но уже иным. Алой Деве стало жаль леса. Явившись в скалы, где Царь собрался осуществить задуманное, она сказала, что он, он и никто иной властен осушить болота и прогнать червей. Зерно ее слов проросло в груди Царя, тот раздумал умирать и вернулся во дворец, гонимый искристым весельем. Щеки его пылали, глаза вспыхивали зарницами. Челядь шепталась, что господин, видать, нахлебался золотого тумана – иначе с чего бы такая перемена? Следующие дни он правил разрушенное, возрождал истлевшее, хватаясь за все сразу и ни за что конкретно. Королева Червей, недовольная тем, что ее свиту загнали обратно в топи, пыталась умерить пыл супруга колдовскими яствами, но тот больше не ел с ее рук. Как-то ночью, купая пальцы в мужниных волосах, она заметила, что одной из ягодных серег недостает. «Обронил» - отрезал Царь в ответ на упрек. Королева потерялась между гневом и страстью: «Алая Дева!» Назавтра, разрядившись в пух и прах, тощая Королева взошла на самую высокую сопку, влезла на самую высокую сосну и прыгнула на разноцветное покрывало неба, - на порог Закатной Избы, жилища Алой Девы. Далекая радуга стала близкой, перевернулась вниз горбом, а в центре, как на качелях, сидела Хозяйка облачных хором в платье из рябиновых бус. Грозовые косы ее свисали до самой земли, и где они касались травы, цветы раскрывали чашечки и тянулись вверх. -С чем пожаловала? – звонко спросила Хозяйка. -Отдай ягодную серьгу! -Такая пойдет? Красная бусина с шестью черными пятнышками села на нос Бледной Королеве и защекотала кожу. То было насекомое-вестник Алой Девы, называемое Солнышко, или Коровка Мары. -Отдай серьгу моего мужа! – гостья медленно шла к Хозяйке, плоские ноги до косточек утопали в облаке. -Отданное добровольно возвращают добровольно, – сказала Алая Дева. -Он не мог! – взвизгнула гостья и погрузилась в облако по колено, но не отступила. Скинув одеяние из хвощей, она обнажила плечи. -Я помню, ты меня заклеймила, губы жжет до сих пор. Возьми меня, но отдай серьгу. -А того ли ты хочешь – вернуть серьгу? – расхохоталась Хозяйка. Небесные купола разразились капелью. Гостья погрузилась в облако по пояс. Протянув руку к багрянцу хозяйского платья, она схватила пустоту и провалилась сквозь небесную зыбь, упав прямиком в родное болото. Вне себя от гнева, Королева накинулась на дочь, мирно вившую колечки из соломы: -Что сидишь? Иди, выручай отцову подвеску! Малышка в лилейном кафтанчике села на спину черного баклана и полетела на самую высокую сопку, к самой высокой сосне. Сойдя у подножья старого дерева, принцесса увидела темное, пышущее жерло между корнями, - вход в Подземную Избу, жилище Алой Девы. Баклан остался ждать маленькую хозяйку снаружи, а девочка смело нырнула в облако теплого пара. Корневища зашевелились, принимая гостью. Вокруг шуршали черви, наставляя Принцессу на верный путь. Рыжий огонек впереди превратился в огромный красный рубин на короне Алой Девы. -Здравствуй, милая. Заблудилась? – хозяйка взяла девочку за руку, и той стало вдруг так жарко и тесно, что захотелось вырваться на свободу и дышать, дышать, пока не закружится голова и из уст не вырвется крик. -Зашла в тупик? – и жар сменился успокоением, ее словно нежили мамины объятья, утешали ладони отца. -Мама послала забрать серьгу, – пролепетала принцесса. -Нет, малыш. Отданное добровольно возвращают добровольно. Иди домой. Девочка почувствовала, как ее толкают, как она падает на огромного червя и несется на его хребте вверх по длинному гладкому тоннелю, а стены словно бы выталкивают ее. Глоток прохлады взорвал грудь. Малышка заплакала от обиды и облегчения. Вернувшись домой на черном баклане, Младшая Принцесса укрылась от материнской ярости в бесконечной бороде отца. Поняв, что дочь не сумела выманить серьгу, Бледная Королева вызвала падчерицу. Искаженные Творения, - люди с головами животных и животные с головами людей, вечные спутники Черной Принцессы, - привели юницу к мачехе. Стиснув зубы, девочка горделиво вздымала подбородок и жгла глазами дыру во лбу Королевы. -Добудь отцову серьгу, – велела та, схлестнувшись с нею взглядами. Принцесса заарканила белую важенку и верхом доехала до самой высокой сосны, корнями подпиравшей макушку самой высокой сопки. Спрыгнув в заросли иван-чая, она села на круглую кочку и задумалась. Зачем возвращать подвеску отцу, коли его пропажа не заботит, и почему так волнуется мачеха? Теребя ягодное ожерелье, даренное отцом в ночь ее первого крика, Черная Принцесса изучала красно-белые шляпки мухоморов, нашедших приют меж жилистых корней. Вдруг на мухомор ступил красный башмачок в белую точку, – Алая Дева, верно, пришла посмеяться над задиристой девчонкой, глупой девчонкой, посмевшей обеспокоить ее. -О чем грусть-печаль, девушка? Не о моей ли серьге тоскуешь? Принцесса вскочила. -Не нужна мне твоя серьга, у меня и лучше есть… - она спрятала бусы в кулачок - Просить не стану. Уйду на юг, не догонит меня Червивая. Уйду странником, и имя моё здесь забудут. Только отец не забудет. Запал кончился, в горле запершило. -Сестру, правда, жалко, попортят ее… -Кости матери не забудут тебя. И ягель, который пророс на них. Ты и сама корнями здесь, - сказала Хозяйка Миров, потянувшись к волосам девочки. Ветерок откинул черные локоны, открыв раковинку уха, и тяжесть волшебной серьги заставила Принцессу склониться. -Неси домой, если донесешь, но это ведь бесполезно. Всё моё - моё. Принцесса не заметила, как снова оказалась на белой важенке. Ветер подхватил обеих на хвост и мигом доставил в палаты Лесного Царя, прямиком на Тронную Поляну. Царь восседал на пне-гиганте в центре фиолетового моря. Волосы лились с горделивого чела и упрямого подбородка ручьями светлого дыма. У ног Царя, прижавшись к колену возлюбленного, вилась Королева Червей. Соскользнув с оленьей спины, Черная Принцесса направилась к отцу. Белая Принцесса, вылетев из папиной бороды, с радостным возгласом кинулась к сестре. -Потерянное найдено – сказала та и рухнула на колени под весом взрослой игрушки. Прочтя ее мысли и мыслишки младшей дочери, Царь-Олень нахмурился. Королева Червей отпрянула под его неподъемным взглядом. Пелена фиолетового дыма объяла Принцесс, укрывая от взоров. Вереница разноцветных ягод закачалась вдоль мраморной щеки Царя в такт своей паре. Бледная Королева не искала оправданий – она достигла цели, и с недоброй радостью в сердце распалась на тьму червей. За любовь, пусть злую, не наказывают, - Царь позволил ей уйти. Сам же, возведя дочерей на зубчатую башню трона, превратился в могучего оленя с рогами-сталагмитами и умчался в скальную местность. Скинув оболочки и путы, он взобрался на самую высокую скалу, где не росло ни клочка зелени, и молил Хозяйку Миров принять дар его Природы - его силу, его власть, его заботу. Вынув серьгу, он бросил ее вверх, к перистым облакам, и бусины, сорвавшись с нити, рассыпались по закатному небу солнечно–желтой морошкой, черникой, синей, как крыло ночи, дымчатой голубикой, вороникой, темной снаружи и светлой внутри, ядовитым волчьим глазом и брусникой, круглой и алой, как капельки крови. В лесу, у подножия тронного пня, проклюнулся желтый цветок, созданный Алой Девой из смеха и слез Королевы слепых червей, ослепленной желаниями. Принцессы назвали его «мать-и-мачехой». (Comment on this)
Friday, May 22nd, 2009
7:34 pm	В поддержку страждущих от любовного недуга Корой покрыться – незавидна роль, Коль ты не древо мира и не тролль. Какая блажь – мотать на нос соплю С извечным: «мама, я его люблю». На этот случай вот какая мысль: Сложить два на два и опять - на бис Забыться враз окольным дурачком. Поймать любовь, как бабочку, сачком, И гаркнуть: «Ну? Я тут помалу мру! Я тут лежу и наизнанку вру, А ты напевы слушаешь вразнос - Туда-сюда-обратно, в гриву - в хвост. Я, видишь ли, забыла напрочь, как Твоё смущенье рдеет на щеках, Как губы путь рисуют в темноте, Улыбкой прорастая в немоте, А ты неуловимей буквы ять, Букварь не в курсе – значит, мне гадать? Раскидывать системой мозговой Теряя то, что было головой, В попытках магнетически прознать, Когда же ты сподобишься призвать Меня в свой героический отряд, И залепить торжественно снаряд В мой истощенный грёзой организм, В котором не понять, где верх, где низ, Как в музыке, что ты вперед-назад Гоняешь до зелёных чертенят?» (c) Марина Янина (Comment on this)
Friday, May 15th, 2009
10:58 pm	Мой свадебный гимн -Я люблю тебя – говоришь ты, и глаза твои, дымчатые, испещренные тончайшим золотым крапом, плывут во мраке, словно грозовые тучи. Кто же Ты, Муж торжествующий? Макар, Миха, Мата, Митра, Клим, Кир, Царь, Мор, Морок, Мрак, Крон, Крас, сатиновое покрывало земли? «Я Никто и Некто» - шепчешь думчатой, мучительной дымкой глаз. Отвечаю, как на духу: -Почва моя, земля моя, ложись под меня, стелись подо мной, дай напитать тебя влагой мыслей, оросить дождем власти! Ляг под меня, подставь мне свои холмы, твердокаменные хоромы тлеющего угольком духа. -Я – медный гонг под твоей десницей, – поёшь ты медно и медвяно, - Но как же Лунный, Серебряный, Другой? -Не думай о нём! – и скорбный, высеченный из камня рот оживает под моей ладонью. (Comment on this)
Tuesday, May 12th, 2009
10:46 pm	Женская красота С одной стороны, красота, вопреки модному мнению, безусловно, объективна, и представляет собой совокупность антропометрических признаков. Женщина, соответствующая наибольшему числу критериев, обладает наибольшей красотой. Никто (и тем паче мужчина) не будет спорить, что у идеальной красавицы должны быть густые и длинные волосы живого и насыщенного цвета, правильный овал лица, точёный побородок, ясный лоб, узкие, но густые брови, верно посаженные яркие глаза, шикарные ресницы, аккуратный, пропорциональный нос (пусть даже и необычной формы), нежные губы, ровные зубы и правильный прикус, кожа младенца, в меру длинная шея, небольшие уши, скорее узкие (по сравнению у мужскими) плечи, груди чашами или чашечками, тонкий стан, подтянутый животик, округлые, выраженно контрастирующие с талией бедра, круглая попа, стройные ноги, маленькая стопа с трогательными пальчиками, изящные руки и вообще изящные, даже прихотливые линии тела. Фигуру любой мужчина предпочтет типа "Х" или А, как наиболее верные по балансу гормонов для будущего материнства. Хороши еще всякие "изюминки" типа ямочек на щеках, пикантных мушек, ложбинки на нижней губе, завитков на висках, умеренного количества веснушек, нечеловечески больших глаз, как у Вайноны Райдер, или по-детски (не грубо) припухшего рта, легчайшей диспропорции лица в сторону "детскости", трогательно удлиненной шеи и т.д. Изюминки придают красоте индивидуальность. Колер, цвет кожи, рост, вес, размер груди в описанном мной варианте может быть самый разный - красавицы встречаются среди представительниц любого типажа: от изысканных художественных гимнасток до молочно-нежных наливных грушек. С другой стороны, что сказать относительно того большинства, что совсем не вписывается в прокрустово ложе параметров? Можно быть абсолютной противоположностью идеалу, и - блестящей, сражающей наповал! Можно, напротив, зарыться в комплексах и стать "простой русской теткой". Эх... Есть и нехороший вариант для красавиц: убить свою идеальность непроходимой глупостью и стяжательством. Впрочем, это прописные истины. Я к чему затеяла? Настоящие красавицы - всё равно редкость и достояние! Их бы в красную книгу, что ли, заносить... (Comment on this)
Saturday, April 18th, 2009
4:48 pm	Марина и Сатана Марине ни много, ни мало – двенадцать, Хоть с чертом, хоть с дьяволом может тягаться. И беглой стрелой - прямо в чертову спину: Угодно ли вызов принять господину? «Змеиным покровом шуршащее слово, То имя, одно из десятка прозваний, Какими тебя наградила без званий Больная пороками тьма богословов, - Красивое имя. Пойдешь ко мне в руку»? – И вскинулась, равная бойкому луку, Что вяжет мальчишка, ухарством гоним, Себе на потеху, на зависть другим. Ладошка раскрылась цветком белоснежным, Прокрустовым ложем, обманчиво нежным, И бесы взрыдали: давай, Сатана, А тот забавлялся картинками сна: Шуты-скоморохи в гуделки и трубы Дудят, и танцуют, и крутятся в кольца, А девичья слава, - карминные губы, - Пылает, как маки под ласками солнца. «Пойду - и не в руку, но глубже, Марина…». Паяцы зашлись в неуёмной потехе, И ночь зашуршала в беспамятном смехе: «Ведь он – это ты, ты и он - всё едино». (с) Марина Янина'09 (Comment on this)
Wednesday, March 11th, 2009
9:20 pm	Сказка Я обычно использую сей блог как личный закрытый дневник, но почему бы не выложить тут... сказку (моего сочинения). Валяем! Лесной царь Где-то в круговороте миров живут Хозяйка Грез, рождающая миры, и Темный Господин, хозяин мира внутри нее. Однажды Хозяйка Грез ушла в некий северный лес, пожелав на время сменить личину, искупаться в травах, испробовать воды прикорневых чаш и покружиться с соснами, держась за их развесистые лапы. Паря над гладкими холмами, роняя вниз лепестки макового одеяния, которые жухли от ветра, Хозяйка увидела, как лучи дневной луны спускаются в самый центр леса и образуют длинную бороду грозного существа в мантии фиолетового дыма. То был Лесной царь, увенчанный многозубыми рогами; долгие волосы и борода его казались белыми, но лицо сияло молодостью. Хозяйка сошла вниз и открылась владыке; серые очи его загорелись драгоценными прожилками, а рот стал мрачным, точно Царь вспомнил, как напевает смерть, гуляя по зимней тундре. Царь-олень был женат на Королеве Червей, изможденной деве с глазами как ртуть и опаловым лицом. Королева находила приют в объятьях бледных папоротников и бесцветных хвощей. Возлежа на копне сена, она зарывалась рукой в светлые кудри своей дочери, а черви, личинки и опарыши копошились вокруг, шорохом тел рассказывая госпоже новости со всего света. Поздоровавшись с царями временного пристанища, Хозяйка растворилась в ветвях, растеряв остатки макового платья, которые алыми флажками повисли на деревьях, окружавших тронную поляну. Лесной господин сманил лепесток на ладонь, и тот лег послушно, красный как кровь среди белых линий. Кровь прилила к молодым щекам седого царя. На следующий день Хозяйка явилась на поляну, подошла к трону, которым служила лохматая кочка, взбухшая вокруг двух громадных пней, и спросила: -Скажи, Царь-олень, ты счастлив? Я это к тому, что если несчастлив царь, то несчастно и все его царство, а в твоем царстве слишком много путинных мест, червивых грибов и старых костей. -Не знаю, кто ты, и по какому праву говоришь столь дерзко, но отвечу по правилу снисходительного владыки: да, я счастлив. Правда, жена? И Дама Червей, занося руку над его коленом, объятым фиолетовым дымом, сузила беспросветные глаза: -Да, мы полностью счастливы. -Что это за девочка с яркими глазами и грустным лицом прохаживается на дальней поляне в сопровождении нянек? – Хозяйка указала вправо. В прогалине между деревьями виднелась группа причудливых созданий, женщин с коровьими носами и мужчин с заячьими мордами, которые вели хорошенькую девчушку с уныло повисшими черными волосами, обрамлявшими холодный овал. Девочка была точь-в-точь Царь-Олень, и ни буквы в ее длинном лице не читалось от Королевы. -Это первая дочь Его величества! Ее высочество Старшая принцесса! – зашептали придворные древа и сейды, жилы на которых рисовали почти человеческие физиономии, – От первой его жены, которая теперь кости. …Как можно спрашивать такое у господина? -Почему, – шептались на кухне, в кладовках, во всех рощах и чащицах открытого ветрам дворца, – почему Его величество это терпит? Почему не превратит нахалку в остов, не отдаст на расклев птицам и разрыв волкам? Царь-Олень, почуяв волнение леса, метнул в Хозяйку грозный взор, но та лишь улыбнулась, глядя прямо в лицо Белой Королеве, медленно приблизилась к ней и ожгла мраморный рот поцелуем. -До свиданья, …не говорю: «прощай» - сказала она окаменевшей владычице и распалась на красные листья, которые тут же свернулись в трубочки и рассыпались в труху. Королева Червей прижала к себе белокурую Младшую Принцессу так сильно, что инфанта вскрикнула. Тем же вечером Хозяйка, найдя поляну с самой сочной травой, самым пушистым ягелем, всю усыпанную бусинами, легла посреди и стала смотреть вверх. Чуть синие августовские сумерки сгустились в нефтяную чернь над обнаженным телом с раскинутыми руками. В небе образовалась воронка, а в самом центре проступили звезды. Нежное сияние окропило грудь, бедра, лоно, благословляя плоть рождать, а ум – порождать. Вселенная говорила с Хозяйкой Грез, а Хозяйка грезила разговором со Вселенной. Пришелица точно лежала в центре огромной паутины, чувствуя малейшее подергивание самой тонкой нити, - таким образом она ощущала все, что происходило в лесу и за его пределами. Испив ветра, процеженного сквозь листья, она вдруг задохнулась, сердце точно пробило острым суком, - Хозяйка увидела Царя, чьи рога багровели, поймав в плен закатное солнце. Владыка несся низко над верхушками древ, за ним тек фиолетовый туман, затопляя равнины и ямы. Тоскливая песнь Царя проникла в Хозяйку: «уйти в скалы, где нет ни клочка зелени, кроме изумрудного мха и кривых березок, уйти, разъять себя, развоплотиться…» Не надо. – Алая дева взметнулась и понеслась, обрастая желтыми, красными, зелеными листьями, лес тревожно загудел, ветки захрустели, деревья вытягивали шеи вослед. -Кто-нибудь, королева, придворные, слуги, народ, ваш Царь на пути к скалам, он хочет развоплотиться. Погибнет Царь – осиротеет лес! Кораллы его рогов уже хрустят под пятой! – Хозяйка тормошила люд, но царедворцы были слишком неповоротливы, дочери слишком малы, а Королева Червей ползала слишком медленно. Никто, – поняла Хозяйка и кинулась к скалам, руша пространство, скидывая личину, - Никто… На лысой площадке, окруженной камнями, вихрились клочья фиолетового дыма и таял Царь. Никто и даже я, – четко подумала она, и мысль вонзилась копьем в центр аметистового вихря. - Никто не спасет оленя, кроме него самого. Промолчав так, Хозяйка Грез отошла к скале, сливаясь с графитовой тенью, становясь невидимой и неосязаемой, уходя из мира в мир. Царь в оленьей короне закрыл руками лицо, на котором расцветали пятна зари, – голый посреди голых камней. Ветерок подбрасывал вверх кончики седых волос, плащом объявших выточенное из базальта тело. Черви и личинки сползлись во множестве, и Королева соткалась из их змеистой плоти. -Пойдем домой, возлюбленный, – прошелестела она, вздымая гордый подбородок – Лес ждет. (Comment on this)
Saturday, February 28th, 2009
8:57 pm	Мужчина и его красота Выздоравливающему от недуга полезно занимать себя приятностями. В частности, очень помогает созерцание красивого. Жаль, нельзя сказать: остановись, мгновенье, прыгни мне в карман! Перед сеансом в кафе кинотеатра увидела занятную парочку: невыразительную деву и офигенно красивого свежего мальчика лет 16. "Вот это и есть русская порода, да будет благословенна природа", - я подобралась ближе, чтобы сфотографировать парня глазами. Матовая юная кожа, сияющие серые глаза, хищная улыбка, высокие скулы и какой-то необыкновенно породистый, точеный, сильный нос с изгибом, гордый, узкий, чудно уравновешенный идеальным, уже мужским подбородком. Юность - в гладких чертах, в нежности губ, разделенных резкой линией смеха, в матовой округлости высокой шеи. Порода - в мужских длиннопалых руках с коротко стриженными ногтями, с пальцами, заточенным и под соху, и под арбалет, и под ласку. Слава моде! - удлиненные пряди, бачки, крылообразная челка - все они сейчас так стригутся, и у моего видения темно-русые, почти черные при искусственном свете волосы лежали монолитным, богатым шлемом на висках, шее, косо тенили лоб. Красиво, - безбожно, бесцельно, бесценно. Как тебя зовут, мальчик? Почему бы тебе не пойти экспонатом в мой внутренний музей? Красивый мальчик, из тех, что уже в 16 лет достаточно высоки, достаточно брутальны и по-мужски хороши, чтобы не называться "нежными цветками юности", но при том застенчивы в силу неумения понять своей внезапно расцветшей красоты и овладеть ею. С возрастом такие лишь хорошеют: скулы оттачиваются, лицо становится еще более графичным, тело наливается силой адама, низкий голос углубляется. ...Загадка в том, что кричать о своей красоте Они так и не обучаются. Истинная красота мужчины - естественна. Она нуждается лишь в регулярной помывке, расчесывании волос, бритье, стрижке ногтей - и не нуждается в эксгибиционизме. Истинной красоте мужчины не нужны искусственные штрихи и самовозвеличивание. Поэтому, наверно, такая красота (вот парадокс!) - как правило, идет рука об руку с внутренней чистотой. (Comment on this)
Sunday, December 21st, 2008
6:37 pm	Мужское тело (кросс с diary) О женском теле сказано много и даже слишком. Я люблю его - как свое, чужое, эстетически и практически, изнутри, извне, пользуясь взорами других существ. Да, «тело женское есть песнь», гармония нежных персей (удачное слово – персик с едва опушенной кожицей), тонкого стана и амфорных бедер. Привет ему. Мужское тело – тоже песнь, и какая! В ней пряные ноты востока, и строгий холод скальных жил, и колкий ветер запада, и жадная избыточность юга. Не ничего слаще, чем следить из-под ресниц за природным движением канатных мышц под плотной, гладкой кожей, за тем, как отсвет делает волшебной редкую травку волос на сгибе локтя, как плоские плиты груди рисуются под материей, когда самец потягивается, забавляясь совершенством, данным ему Природой. Что лучше мягкой незащищенности завитков на мощной колонне шеи, проволочной сухости линий стопы, охотничьей силы длинных, цепких перстов, обнаженной ясности лба…? За бытием самца можно наблюдать бесконечно и бесцельно, как за тем самым пламенем, игрой водных струй, бегом облачных гряд. Как он наматывает на палец сухую прядь длинных волос и касается ею нежных мест под скулой, - бессознательный жест младенца, покоящего себя в удовольствии. Как устраивается на стуле, неспешно, с толком, точно зверь на лежку; садится, первобытно раскидывая ноги, всем видом утверждая: «я царю здесь». Как светятся рельефы на его животе, дорожка крапин поднимается от ремня и кверху сходит на нет, маня провести по ней и обогреть ладонью бесплодную равнину груди. Как горят его зубы в скором промельке улыбки, мерцает жар в слоистой темноте зрачков, вспыхивает румянец на мраморе щек. Колени сидящего незыблемы, точно опоры Парфенона; если войдешь в угол раздвинутых ног, - окажешься в бастионе, где никто никогда не… Быстрый росчерк пера – и вот его тело, полуосвещенное, темный игрек в проеме двери. Комбинация резких линий, мягко сочлененных. Несколько плоскостей в трехмерном пространстве, несколько тонких деталей. Он, твой сын, возлюбленный, отец. Тот, о ком ты слагаешь песню, лежа в глубине смятой постели (2 Comments |Comment on this)
Tuesday, November 4th, 2008
1:33 pm	Листья Скоро год, как я приехала. И вот итог... Больше года назад я встретила (для вдохновения) по-настоящему прекрасного мужика, и вот я здесь - благодаря своей способности тягать ниточки жизненной паутины. Моя бабка по матери носила такую же прическу, как я - косы венцом. Мама щеголяла распущенными волосами до пояса. Что до меня, то... Волосы стали очень длинными - ниспадают ниже талии, накрывая спину русой блестящей волной. Для того, чтобы увидеть нечто по-настоящему красивое, мне не нужно заводить шарнирную куклу - достаточно взглянуть в зеркало в воскресенье. Не знаю, что будет дальше, но период "первоначального накопления капитала" явно подходит к концу. Прекрасные лица, длинные волосы, малахитовый и фиолетовый, божьи коровки, листья и человеческие кости... Русская высокоскулая красота, пропитавшая меня, как сироп бисквит. Что полезного я сделала? Переселилась в Питер? - пока не скажешь, что польза ощутима. Накропала несколько достаточно выразительных стихотворений? Пожалуй, сие немного оправдывает мое растительное существование. Все указывает на то, что я развиваюсь слишком медленно. Конечно, жизнь досталась не сахарная, зато... внешность хороша, рядом почти 11 лет - офигительный мужчина, мозги вроде ничего. Демиург я, или где? Демиуржья суть - она мешает или помогает? Нужно ли вообще нести себя миру, если живешь по большей части в своих мирах? Не могу правильно сформулировать ответ. Внутри уже складываются буквы, слова, но фраза еще не готова. Дом, где я снимаю комнату с сентября, только что отремонтировали. В окно стучится рябина, в скверике напротив входа (на искусственной лужайке) нарисовали божью коровку и фиолетовый цветок. Все сходится к единому знаменателю. (Comment on this)
Wednesday, December 5th, 2007
5:20 pm	Петербург Я в СПб вторую неделю. Об этом никто не знает. Попала в историю - место, где я должна была жить, "по не зависящим от меня причинам" слилось. Живу у друзей. Ищу приют, но пока безуспешно. (2 Comments |Comment on this)
Monday, May 21st, 2007
7:57 pm	Верка Сердючка как глиттер-символ (Мнение человека, страшно далёкого от попсы) Отчего-то считается, что вкусить прелесть разного рода андрогинов, гермафродитов, унисексов и прочих трасгендеров дано редким людям – личностям «особо одаренным», разбавляющим собой, как взвесью ядреного дегтя, медовое море Большого Социума. Приятно, конечно, полагать себя дегустаторами тайны, но не станем впадать в «масонство» и признаем: «текучесть гендера» владела умами и чреслами, волновала и манила широкие массы во все времена и на всех территориях нашей сказочной планеты. Возьмем с полки – на совершеннейший «угад»! - высохший пирожок любой науки, - и вот они, примеры, начиная с разнообразия половых вариаций представителей фауны и заканчивая обилием травести в культурных традициях земных народов. Не станем увлекаться историческими экскурсами – просвещенные читатели, подкованные любовью к слэшу, авторскому кино или рок-течениям, и без того все знают: и про античность, и про Японию, и про Серебряный век, и про цветочные шестидесятые, блестящие семидесятые, калейдоскопические восьмидесятые… Иконостас нового времени: гуру - Оскар «Саломея» Уайлд, притворщицы Жорж Санд и Марлен Дитрих, мистер Боуи в колготках – куда без него!, Педро Альмодовар и его транс-свита; чудный (советский!) Георгий Милляр, хабальская Яга которого в точности соответствует мнению В. Проппа о половой принадлежности «бабушки»; Velvet Goldmine, «Красота по-английски» и «Бархатные ножки», с потрохами заложившие Британию; русская рок-сцена, захваченная стильными бучами, джей-рокеры в масках огламуренных теток, манерный пират Джек Спэрроу (манок для детей), двухметровый манекен Мэнсон, бесполый Сатана Розалинды Челентано, истерически модная на изломе веков Сандра Насич, «Трансамерика», «Завтрак на Плутоне», и так далее, и тому подобное. Шуты, фрики, артисты, двигающие себя как концепцию, выразители влажных мечт человечества… Стыдливо прикрываясь рукавом ханжества, Большой Социум хочет, чтобы кто-нибудь принял бремя «разоблачения», явил изнанку людских чаяний, выставил на обозрение «стыдные» желания и позволил наслаждаться и порицать, хотеть и отбрасывать, втайне отождествлять с собой и публично выражать «фе». Обществу нужна Леди Годива от андрогинности, - и оно порождает таковых не раз и не два в десятилетие. Явление «текучести гендера» не знает различий между массовой и элитарной культурой – колоссы «жанра» с легкостью переходят из разряда «контркультурных идолов» в когорту «общенародных кумиров». Особенно это присуще, как ни странно, ярко индивидуальным персонажам, вроде Джека Спэрроу, которые (хоть и «затершись» от прикосновений множества виртуальных рук) распыляются по миру, внедряясь в сознание обывателей и пробуждая к жизни семена раскрепощения. Мнения о славянском знаменосце двуполых фриков - Верке Сердючке – блещут разнообразием. Просвещенные граждане обзывают персонажа «попсой» и гордо отворачиваются к экрану, на котором мелькают затянутые в колготы ляжки Боуи. Граждане попроще, выписывая пьяные кренделя под музыку Верки, лишних вопросов не задают, бездумно потягивая «занятное» удовольствие. Латентные урнинги, не способные признаться себе и обществу в лихорадочном интересе к мужику в юбке, всячески поносят недоступный и от того еще более привлекательный объект, выплескивая неудовлетворенность на страницы СМИ. «Истинные» кроссдрессеры настороженно приглядываются к артисту, по внешним признакам «соплеменнику», парящему, однако, «над» травести-междусобойчиком - в индивидуальном микрокосме, блестящей вселенной Верки С., возмутительно шикарного альтер-эго Андрея Данилко. Силиконовые монстры поп-тусовки раскрывают объятия, стремясь поглотить чужеродное, столь отличное от сирых отечественных рок-звезд, но при этом не наигранное, не просчитанное, не пластмассовое; переварить и пропитаться насквозь вкусными соками. Но не тут-то было: пришелица, внедрившись в вялое тельце «русской попсы», вытесняет замшелые ткани нетипичными клетками себя. Верке-клоуну не обязательно петь, но она, развившись в автономной вселенной из зародыша-пятиклассника в зрелое хтоническое божество, самовольно расширяет границы своего Космоса, вовлекая в его пределы чужие епархии. И вот уже шут-трансвестит участвует в новогодних зомбо-представлениях наравне с «правильными» тетями и дядями, своим присутствием доводя идиотизм действа до гравюрной четкости. Вот уже олигархи запрашивают на застольные потешки не белёных теток с коллагеновыми губами – худенького парнишку, одним взмахом волшебного жезла превращающегося в суховато-чувственную, блестящую, разбитную, недотрожную диву. Лис-оборотень, не иначе. Верка не заигрывает с рок-тусовкой (хотя запросто могла бы стать местным Mana и Брайаном Молко в одном лице) – она честно, открыто, с блядской улыбочкой отдается попсовикам и нуворишам, без мотивов и цели, не оправдываясь в желтых интервью, не записывая рождественских дуэтов с «блаженными старцами рок-н-ролла». Продажная Верка разбивает систему, вскрывает ее изнутри, разбирает на винтики. Она не старается шутить умно, верно выстроить фразу – просто демонстрирует себя, недо-певицу, «не-тру»-трансвестита, «украинскую золушку», в которую все поверили, артистку, не вписывающуюся ни в какие рамки и установки. Современный метастаз глиттера, фрик-шоу, личность за гранью черно-белого мира – вот что она такое. Подобное явление вряд ли верно оценят в регионе, где существует традиционная и резкая дифференциация «настоящей музыки» и «попсы», хотя по сравнению с «якобы рок»-исполнителями типа певицы «Буч» Верка кажется «чистой слезой истины». Ясно одно: народ хочет Верку. Во всех смыслах этого слова. Время покажет, куда ведут блестящие тропы. (Comment on this)
Thursday, December 28th, 2006
3:45 am	Марена Платье алеет закатными маками, Дразнит-манит хороводами мороков. Синие туфли кошачьми лапками Ходят по рёбрам расклёванных ворогов. Вьются-кудрявятся мари полночные, В косы плетутся, ужами кольцуются. Луны круглятся цветами височными, С вод и со свода друг другом любуются. Сизые тучи вороньими перьями Режут-кромсают понёву небесную, Рвут на клочки остриями неверными, Ямы и рвы засыпают обрезками. Иглы еловые, спицы ежиные Шьют из заплат одеяло лоскутное. Совы пластают шитьё над низинами, Землю цветными покровами кутают. (Comment on this)
Friday, December 15th, 2006
1:59 am	Двойственность. Разноцветной любовью из ларца, кусачим паяльником из кобуры… Обжечь плавленой карамелью, выжечь дыру в грудине. Плеснуть в очи спелостью локонов, вскрыть горло зажимом серой косы. Коснуться брусчатки перышком туфли, ранить тундру жалом подковы. Рассыпаться карминными завитками, полоснуть бичом северного сияния. Пролиться виолончельной густотой, осесть каплями молчаливого ожидания. Разлиться пьянящим маревом, отрезвить морозной колкостью. По-домашнему кутаться в синюю тьму, дрейфовать на спине в бескрасочном небе. Вычесывать кудель мироустройства, чесать каблуком макушку земли. Нежиться в срединном кострище Хаоса, искрить угольком в глазнице Вселенной. Рождаться в умах и чревах людских, раз за разом являться из глотки небытия. Приглашать Ужас на танец, рвать на ветошь покровы Страха. Целовать навь, вести сквозь огонь. (Comment on this)
Monday, September 18th, 2006
12:24 am	Стих За волосы - силки из легких нитей, Чуть тронутых уловками ткача, Люблю тебя. Под светом желто-рыжим Становишься ребристым, как пила, Но стоит солнцу в темень закатиться, И колкие черты смягчает мгла. Златой телец, ты в пыль влечешь меня! (Comment on this)
Sunday, August 13th, 2006
2:25 am	Прощание. Ушел в народ - не позвал с собой, Сказал: "ты мертвая, я - живой". Доской смолистой - веслом, лопатой? - Ударил в морду: "лови гранату!" А я не воин; совсем напротив, - За дружбу ратую малых родин! Во лбу расцвел красноперый мак. Целую землю: "прощай, добряк". (Comment on this)
Friday, February 28th, 1992
11:52 pm	Я крыша, И что делать мне, горящей? Сквозь рубероид снег сочится Растаявший, Сосульки плачут мятой, И запекло меня в пирожном птичьем. Сначала я была почтовым роботом. С прошествием времени такое положение дел стало надоедать, а тут еще и повод появился - захотелось выступить на одном девичьем комьюнити, ибо не было уж сил терпеть человеческое самоуничижение. И вот, собравшись с мыслями, я прошла суровый тест, использовав в качестве кликухи Имя, О Коем Не Говорят. Друзья мои, I'm here. (Comment on this)